1932-ой год. 9-ое ноября - говорящая дата.Центральный посёлок, камышитовый барак. Для детей первостроителей нашего города открылась школа. Ей дали номер - один, потому что она была Первой. И первый раз в первый класс пришли несколько мальчиков и девочек. И неважно, что это было суровое время и суровые условия.Глаза первоклассников трогательно светились тем особым любопытством, что отличает их всегда: что там, впереди?
Вместо доски - лист фанеры, парт не было - столы, а сидели на досках, положенных на кирпичи.Это сейчас сердце дрогнет у каждого, кто представит эту картину, а для них детство было детством: солнце, озеро, а теперь ешё и школа! Болтали ногами, озорничали, перешептывались, выводили палочки и крючочки...
Но уже тогда среди первоклашек выделялась хрупкая девочка, которая не сводила с учительницы серьёзных глаз и ко всему относилась очень серьёзно.Она как бы предчувствовала, что школа станет её судьбой , и пройдет она с ней весь жизненный путь.
Это была Маша Гусева, наша любимая Мария Николаевна Халова.

.
 

Двадцать пять- это много или мало?

Для молодой девушки, только что окончившей Вуз, наверное, все-таки мало...

Как в старом замедленном кино, передо мной проплывает такая сцена -

в класс входит молодая женщина с жгуче-черными гладкими волосами  и огромными бархатными темно-карими глазам , чуть-чуть полноватая с белоснежно-молочной кожей лица.

Первые слова её необыкновенного голоса поразили меня своим теплым мягким и каким-то обволакивающим тембром. И в то же время голос не был испуганным, она была очень спокойна и уверена в себе.  И это ее спокойствие и уверенность мгновенно передались нашему непослушному 9"б" классу. Не знаю, было ли это её спокойствие воспитанной выдержкой  или это были врожденная гордость и умение владеть собой в разных ситуациях. Но  мы полюбили ее с первого мгновения. 

  Её уроки были одновременно целой системой нашего воспитания. Не помню, чтобы мы изучали чьи-то образы; нет, перед нами раскрывалось величие людей- литературных героев, и Майе Абрамовне удавалось внушить нам, что за внешней стороной любого героя стоит огромный внутренний мир – и Наташа Ростова, и Андрей Болконский, и Пьер Безухов в ее отражении были не сухими героями, а живыми людьми, и мы плакали над убитым Андреем, и кружились в вальсе с Наташей на балу,  и тревожно всматривались в темноту ночи ...

Иван Иванович Голоенко - человек непростой судьбы, личность яркая, неординарная. Его путь в Балхаш не был простым. Уроженец Белоруссии, в молодые годы, а это были суровые тридцатые годы, он был арестован за вольнодумство и отбывал срок в Вологде, по иронии судьбы в той самой тюрьме, где сидел и позже бежал оттуда В.И. Сталин. А молодому учителю была определена другая судьба - ссылка в казахстанские степи, в наш город. В 1942 году Иван Иванович - класный руководитель выпускного класса. Можно только предполагать, что было у него на сердце, когда провожал своих учеников на фронт.

Влюблённость в профессию, неуёмная энергия и фантастическое трудолюбие особенно ярко проявились в годы директорствования.